На главную
На главную На главную Написать письмо На главную Карта сайта
Градиент
« к списку статей

Личность и творчество Феофана Грека



ОГЛАВЛЕНИЕ.

Введение.

Глава I. ПЕРВОИСТОЧНИКИ О ФЕОФАНЕ ГРЕКЕ.

ГлаваII. ТВОРЧЕСТВО ФЕОФАНА ГРЕКА.

§ 1. Имя Феофана Грека в истории Византийского искусства.

§2. Феофан Грек и русская живопись.

Заключение.

Примечания.

Введение.

Значительное место в византийской и русской живописи XIV века занимает имя Феофана Грека.

В 70-х годах XIV века в Новгороде, где уже сформировалась самобытная художественная школа живописи, появляется выходец из Константинополя — Феофан Грек. Творчество Феофана Грека стало предметом исследования многих отечественных искусствоведов. Во-первых, он был гениальным художником; во-вторых, что является для того времени исключением, имеется живое представление о его личности и, что особенно важно, “он настолько тесно сжился с русскими людьми и настолько крепко вошел в русское искусство, что его имя в такой же мере неотделимо от последнего, как имена Растрелли, Кваренги и Росси”1.

Темой данного реферата является описание жизни и творчества Феофана Грека. Мы поставили перед собой следующие задачи:

—на основе существующих исследований, попытаться выделить и охарактеризовать отдельные этапы в жизни и творчестве Феофана Грека;

—показать особенности манеры письма Феофана;

—определить значение творчества Феофана Грека для русского искусства.

Глава 1.

ПЕРВОИСТОЧНИКИ О ФЕОФАНЕ ГРЕКЕ.

Основными источниками, повествующими о жизни и творчестве Феофана Грека, служат летописные свидетельства и письмо инока Епифания к тверскому игумену Кириллу, написанное около 1415 г. На их основе воссоздается следующая картина жизни и творчества Феофана.

Феофан Грек родился, вероятно, в 30 х годах XIV века и умер между 1405 и 1415 годами. Великий живописец русского средневековья был родом из Византии, почему и получил прозвище “Грек”. На Русь он приезжает в возрасте 35—40 лет. К тому времени Феофаном было расписано сорок каменных церквей в Константинополе, Халкидоне и Галате.2 Из Византии мастер перебрался в Кафу (Феодосия), в ту пору богатую генуэзскую колонию, а оттуда—в Новгород. Самая ранняя из его русских работ, упоминаемых летописью, — фрески Спаса Преображения в Новгороде. В 1395 году, вместе с Семеном Черным и своими учениками он приступил к росписи церкви Рождества Богородицы с приделом Лазаря в Московском Кремле. В 1399 году Феофан расписывал с учениками Архангельский собор, где изобразил на стене город. В 1405 году, со старцем Прохором с Городца и Андреем Рублевым — Благовещенский собор в Московском Кремле. В Москве им был расписан также терем князя Владимира Андреевича Серпуховского, на стене которого он представил вид Москвы.

Древнерусский книжник Епифаний — автор жития св. Сергия Радонежского, познакомился со старым мастером в Москве, был восхищен его ученостью и “вел с ним приятные беседы”. Вот его свидетельство: “Когда я жил в Москве, там проживал и преславный мудрец, философ зело хитрый, Феофан, родом грек, книги изограф нарочитый и среди иконописцев отменный живописец, который собственною рукой расписал много различных церквей каменных—более сорока... в Константинополе, и в Халкидоне, и в Галате. и в Каффе, и в Великом Новгороде, и в Нижнем. Но в Москве им расписаны три церкви... В церкви св. Михаила он изобразил на стене город, подробно нарисовав его красками; у князя Владимира Андреевича он изобразил на каменной стене также самую Москву; терем у великого князя расписан [им] невиданною [раньше] и необычайной росписью... Когда он [это] изображал или писал, никто не видел, чтобы он когда-либо взирал на образцы, как [это] делаю некоторые наши иконописцы, которые в недоумении постоянно [в них] всматриваются, глядя туда и сюда, и не столько пишут красками, сколько смотрят на образцы. Он же, казалось, руками пишет роспись, а сам беспрестанно ходит, беседует с приходящими и умом обдумывает высокое и мудрое, чувственными же очами разумными разумную видит доброту. Сей дивный и знаменитый муж питал любовь к моему ничтожеству; и я, ничтожный и неразумный, возымел большую смелость и часто ходил на беседу к нему...”3

По словам Епифания, Феофан был человеком выдающегося, острого ума. Называя его философом “зело хитрым”, агиограф в особенно восторженных тонах говорит о его манере писать. Как-то раз Епифаний попросил художника изобразить на фронтисписе книги, которую он в тот момент писал, церковь Св. Софии в Константинополе: “Прошу у тебя мудролюбия, чтобы ты красками написал мне изображение великой святой Софии Цареградской, которую воздвиг великий Юстиниан, уподобляясь премудрому Соломону; некоторые говорили, что по качеству и величине это — Московский кремль внутреннего города... если странник... пожелает ходить без проводника, то ему не выйти, не заблудившись... Юстиниана [ты] напиши мне сидящим на коне и держащим в правой руке своей медное яблоко (говорят, размеры его таковы, что в него можно влить два с половиной ведра воды); и это все вышесказанное изобрази... чтобы я... вспоминая твою работу и глядя на твой храм, мог бы представить себе, что нахожусь в Цареграде”. Он же мудрец, мудро ответил мне: “Невозможно, — молвил он, — ни тебе того получить, ни мне написать, но, впрочем, по твоему настоянию, я частично напишу тебе, и то это не честь, а сотая доля, от множества малость, но благодаря этому малому, написанному нами изображению и остальное ты представишь и уразумеешь”.4 Феофан, говорит далее Епифаний, тотчас “решительно взялся за кисть и быстро изобразил подобие церкви по образу константинопольской и вручил ее мне”. Картина, продолжает Епифаний, приобрела в Москве большую популярность: “...от этого листа большая польза произошла для других художников Московии, ее многие копировали ее, соревнуясь друг с другом и заимствуя ее один у другого”.

В отличие от русских иконописцев, постоянно глядевших на копируемые образы, Феофан писал легко и быстро, словно играя кистью, Во время работы он ходил взад и вперед и непринужденно разговаривал со всеми приходящими.

Эта характеристика Феофана как человека и художника целиком подтверждается его фресками, представляющими один из величайших памятников византийского искусства.

В византийском искусстве, где главенствовал принцип безличного творчества, Феофан был, вероятно, первым и одновременно последним мастером со столь выраженной творческой индивидуальностью. Согретый живописными исканиями раннепалеологовской эпохи, восхищенный, конечно, знаменитыми мозаиками и фресками монастыря Хора, он видел, как этот новый расцвет византийского искусства был растоптан восторжествовавшей монашеской реакцией, нетерпимой ко всему человеческому, земному в художественном творчестве. Вероятно, поэтому, Феофан покидает Византию и переезжает на Русь.

Глава 2.

ТВОРЧЕСТВО ФЕОФАНА ГРЕКА.

§ 1. Имя Феофана грека в истории византийского искусства.

Византийское искусство XIV в., так называемый палеологовский Ренессанс рассматривают как эпоху величайшего расцвета. Палеологовская живопись представляет единый по своей основе стиль. Наблюдается тенденция к изживанию монументальности в живописи. Вытесняющие мозаику фрески покрывают отныне все стены и своды храмов. В иконе, фреске и миниатюре все пронизывает движение: одеяния развиваются, усиливается жестикуляция фигур. Фигуры уменьшаются в размере, черты лица мельчают, выражение приобретает менее строгий характер. Меняется также и колорит. Он становиться мягче, нежнее, деликатнее. Излюбленные краски — голубовато-синее и зеленовато-желтое. Таким образом, утверждается более свободный, живописный стиль. Но неверно рассматривать этот стиль как реалистический. По-прежнему сохраняется тенденция фиксированной иконографии. По-прежнему фигуры лишены тяжести и объема. По-прежнему отсутствует интерьер, который заключал бы фигуры в естественную для человека среду.

В XIV в. все чаще появляются имена отдельных художников. В Охриде и Призрене работает Михаил Астрапа, в Старо-Нагорично — Евтихий, в Веррии — “лучший живописец Фессалии” Георгий Каллиергис, в Дечанах — Сергий, на Крите — Иоанн Пагомен, в Убиси — Дамиан, в Раванице — Константин, в Цаленджихе — Мануил Евгеник, в церкви св. Андрея на берегу Трески — митрополит Иоанн, в Руденице — Федор, в Новгороде и Москве — Феофан Грек.5

Несмотря на появление подписей и на упоминание отдельных мастеров в источниках, творчество продолжает носить безличный характер. Оно остается скованным традицией и церковным авторитетом. Как и раньше, доминирует принцип коллективной работы (иконописные мастерские и артели). В XIV в. в византийской живописи лишь одна художественная индивидуальность выступает с полной ясностью: это знаменитый Феофан Грек — один из крупнейших византийских мастеров Палеологовской эпохи.

§ 2.Феофан Грек в русском искусстве.

Русское искусство второй половины 13–15 веков восприняло и развило дальше художественную культуру Древней Руси. Продолжает свои традиции владимиро-суздальская живопись. Своя живописная школа складывается в Твери. Высокого развития достигла в это время новгородская живопись, опиравшаяся на прочные местные традиции использовавшая достижения византийского искусства. В живописи Новгорода сложился новый стиль. В новгородских фресках этого времени на смену тяжеловатым, приземистым фигурам пришли узкие, вытянутые изображения людей, многослойные композиции, живопись стала более миниатюрной, изящной, обогатилась цветовая гамма.

Замечательным художником конца XIV века был знаменитый Феофан Грек, приехавший на Русь из Константинополя. Принеся лучшие традиции византийского искусства, Феофан Грек органически соединил их с русским искусством, став крупнейшим мастером русской живописи и внеся большой вклад в ее идейно-художественное развитие. Феофан работал в Новгороде и Москве. Живопись Феофана отличается свободой композиционного построения, художественной выразительностью, острыми индивидуальными характеристиками изображаемых персонажей. Проникнутая глубоким философским размышлением, живопись Феофана Грека— одно из самых ярких проявлений того экспрессивно-эмоционального стиля в русском искусстве конца XIV века, который сказался и в литературных произведениях. Феофан воплощал в своих фресковых росписях высокую одухотворенность человека, в силу внутреннего эмоциональности, страстную волю к возвышенному и прекрасному духовному состоянию человека. Духовная возвышенность и эмоциональность мыслилась Феофаном, как и другими художниками того времени, естественно, в религиозных образах, но эти образы были неизмеримо выше, чище, благороднее и окружавшей художника феодального общества, и самой церкви, чью низменность и стяжательство обличали в то же время новгородские стригольники. Энергичная манера письма Феофана, великолепное мастерство колорита придают изумительную силу выразительности фигурам его фресок. Есть вместе с тем в них что-то суровое, даже грозное.

В русском периоде творчества Феофана Грека можно выделить два этапа: новгородский и московский. Сначала рассмотрим новгородский период. По заказу знатного боярина и уличан Ильиной улицы Феофан расписал в 1378 г. церковь Спаса Преображения, одну из самых стройных и самых гармоничных по своим пропорциям среди новопостроенных тогда в Новгороде. Если византийские художники обычно изображали святых успокоившимися, принявшими все догматы церкви, не испытывающими никаких терзаний и сомнений, откуда проистекала их душевная уравновешенность, то совсем по-иному трактует своих святых Феофан. В них все бурлит и клокочет. Они непрестанно борются с охватывающими их страстями. И эта борьба дается им дорогой ценой. Познав соблазны мира, они уже утратили наивную веру, для них обретение этой веры есть дело тяжких нравственных усилий. Им надо всходить на высокие столпы, чтобы удалиться от злого мира и приблизиться к небу, чтобы подавить свою плоть и греховные помыслы. Отсюда их страстность, их полный драматизма пафос. Слишком гордые, чтобы поведать о своей внутренней жизни другим, они замкнулись в броню созерцательности.

Все фрески церкви Спаса Преображения написаны необычайно легко и уверенно. Жидкие краски нанесены тонким слоем, мазок отличается поразительной свободой и непринужденностью. Колорит скупой, сдержанный. Доминирующий тон красновато-коричневый. Перед ним отступают на второй план зеленовато-желтые, бледно- фиолетовые, желто-коричневые, серовато-розовые, серовато-зеленые и белые тона. Некоторые из фигур целиком выполнены в одном красно-коричневом тоне, данном в различных градациях. Поверх этого основного красочного слоя широкими мазками наложены белые и голубоватые блики и черные и серые движки. Именно они и составляют главный нерв мастерства Феофана. Подобно привидениям вырисовываются на серебристо-лиловом фоне изображенные им фронтальные фигуры святых, не имеющие ни реального объема, ни реальной тяжести. Главный акцент поставлен на лицах, которые с предельной силой выражают созерцательный дух восточного христианства.

Московский период Феофана Грека представлен иконами деисусного чина, входящего в состав иконостаса Благовещенского собора в Московском Кремле. Этот деисусный чин выполнен тремя мастерами. Одному принадлежат фигуры Христа. Богоматери и Предтечи, апостола Павла, архангела Гавриила, Василия Великого Иоанна Златоуста, другому— архангел Михаил и апостол Петр, третьему— мученики Георгий и Дмитрий. Согласно летописному свидетельству, Благовещенский собор был расписан в 1405 году Феофаном Греком, старцем Прохором с Городца и Андреем Рублевым. Тогда же, вероятно, возник и деисусный чин. Идя навстречу русским запросам, Феофан заложил основы для высокого иконостаса. Он первым заменил привычные для византийцев полуфигурные чины полнофигурными. Высота написанных им икон превышает два метра, что создавало совсем новый художественный эффект. Высокие, мощные фигуры четко выделяются темными силуэтами на золотом фоне, вертикальные и горизонтальные членения даются в тонко продуманных ритмических сочетаниях, линии предельно лаконичны, колорит доведен до максимальной степени обобщения. Все одиннадцать фигур деисусного чина образуют неразрывную по своей цельности композицию, обладающую четко выраженной центральной осью и рассчитанную на то, чтобы зритель мог охватить ее единым взглядом. Так рождается та “построенность” иконостасной композиции, которая явилась новым словом в истории средневековой живописи.

Написанные Феофаном иконы Благовещенского собора очень близки по своему духу к фрескам церкви Спаса Преображения. Они дышат суровым пафосом отречения от мира, их густой драматический колорит лишен жизнерадостности. В своем деисусе Феофан подчеркивает не столько момент всепрощения, сколько мольбу святых за грешный человеческий род. Христос трактуется как страшный судия мира, а не как добрый Спас, готовый помочь ближнему. Именно здесь проявляется коренное отличие Феофана Грека от Андрея Рублева, который, как правило, всегда оттенял в Христе человеческое начало. У Феофана же весь замысел деисусного чина определяется драматической коллизией между суровым Христом, не склонным никого прощать, и молящими его о прощении святыми. Все это бесконечно далеко от русского истолкования Деисуса, в котором обычно присутствует оттенок особой мягкости.

Роспись церкви Спаса Преображения и деисусный чин Благовещенского собора— единственные из сохранившихся до нас бесспорных произведений Феофана. Ряд русских исследователей приписывают Феофану еще фрески церкви Федора Стратилата и Волотовской церкви в Новгороде и несколько икон. По мнению других, Феофан создал на Руси большую школу, из которой и вышли все вышеупомянутые памятники.

Заключение.

Почему Феофан Грек покинул Византию? Что он нашел на Руси? На Руси для него открылось широчайшее поле деятельности, которое он уже не мог обрести в быстро нищавшей Византии. И есть основания полагать, что Феофан эмигрировал из Константинополя не случайно. Он бежал в Россию от надвигавшейся “академической” реакции, так как она шла вразрез с его индивидуальными вкусами и устремлениями. С другой стороны, смелое вхождение Феофана в новгородскую школу живописи явилось для нее живительной встряской. Вырываясь из византийского застоя, гений Феофана будил в русской живописи волю к раскрепощению, к свободному выявлению собственной динамичности, собственного темперамента. Аскетическая суровость его образов не могла привиться на русской почве, но их психологическая многогранность отвечала стремлению новгородских художников передать внутренний мир человека, а живописность Феофановских композиций открывала новые горизонты их вдохновенному мастерству.

Таким образом, переход Феофана Грека из Византии на Русь имеет глубокое символическое значение. Это как бы эстафета искусства, передача светлого его факела из костенеющих старческих рук в руки молодые и крепкие.

ПРИМЕЧАНИЯ.

1Любимов Л. Искусство Древней Руси. М., 1981. С. 191.

2Лазарев В. Н. История византийской живописи. М., 1986. С. 162.

3 Письмо Епифания Премудрого к Кириллу Тверскому // Памятники литературы Древней Руси XVI — сер. XV века. М., 1981. С. 445.

4Там же. С. 447.

5Лазарев В. Н. История византийской живописи. С. 157.

6Оболенский Д. Византийское Содружество Наций. М., 1998. С. 384.

7Муравьев А. В., Сахаров А. М. Очерки истории русской культуры IX—XVII вв. М., 1984. С. 157.

8Там же. С. 159.

9Лазарев В. Н. История византийской живописи. С. 163.

10Там же. С. 164.

11Любимов Л. Искусство Древней Руси. С. 197.

12Лазарев В. Н. Искусство византийской живописи. С. 164.

Дизайн и Система управляемых сайтов ©   МЦДИ «БИНЕК»